Когда и как вы поняли, что хотите заниматься современным искусством?

Я пришла к пониманию того, что хочу заниматься современным искусством, уже в сознательном возрасте. Проработав несколько лет по своему направлению в области IT-технологий, я окончательно поняла, что хочу изменить направление и выбрать творческий путь. Никаких системных знаний в области современного искусства у меня не было. Мне хотелось комплексно осваивать теорию и практику, изучать историю искусств и экспериментировать в разных медиумах. Через пару лет я случайно узнала о Школе Родченко, которая всего год как открылась. Посмотрев информацию о Школе, я сразу же взяла билет до Москвы. И через две недели приехала на консультацию для абитуриентов. В результате я поступила на вечернюю программу по Основам фотографии для взрослых. Занятия шли интенсивно – три раза в неделю, и нам преподавали те же учителя, что и на основной программе. Так же, как и на дневной программе, был формат мастерской, которую вела Татьяна Либерман. В мастерской мы говорили о многих художниках и медиумах, обсуждали литературу и статьи по искусству. Именно этот опыт дал мне первые представления о современных художественных практиках и понимание их места в искусстве в целом.

Расскажите про своих самых важных учителей, как они на вас повлияли?

Наша Школа Родченко камерная и все преподаватели открыты для любых вопросов. Каждый является выдающимся специалистом в своей области, многие работают десятилетиями. В разные годы более широкое понимание современного искусства помогали формировать Давид Рифф и Екатерина Дёготь, Михаил Сидлин, Владислав Ефимов, Алексей Шульгин, Дмитрий Кабаков, Евгений Нестеров.

Одним из самых важных учителей для меня является мой мастер Владимир Александрович Куприянов. Безусловно, в большей степени именно он сформировал меня как преподавателя и автора. В процессе обучения в мастерской я впитывала его подходы обучения. Он развивал в нас навыки самоорганизации, внимание к деталям, умение воспринимать конструктивную критику, преодолевать социальные барьеры, учил доводить дело до идеального результата. Каждый выкладывался на свой максимум возможностей. Также он регулярно приглашал к нам других выдающихся преподавателей, теоретиков и художников. Среди них была и Анастасия Хорошилова, которая стала моим дипломным руководителем, а также смогла тонко поддержать нашу группу, не дав ей разойтись как коллективу после ухода из жизни Владимира Александровича.

Ещё одним из значимых учителей для меня стал Александр Николаевич Лаврентьев. Впервые я стала учиться у него на вечерних курсах в Школе Родченко. Он преподавал нам композицию и давал сложные для меня, но очень интересные задания. Казалось, что после выполнения этих заданий, сознание расширяется. Однажды он задал снять портрет на фоне своей характеристики. Целую неделю я не могла ничего придумать, что откликалось бы мне самой. И когда я уже хотела выезжать на урок, вдруг пришла идея сделать крупный размытый портрет в зеркале ванной комнаты на общем фоне приоткрытой в коридор двери с фокусом на какие-то предметы личной гигиены. Я тогда совсем недавно приехала в Москву и остановилась у подруги на несколько недель. Впереди – полная неопределенность. Изображение получилось фактурным – некоторых плиток на стене не было, в зеленовато-холодных тонах, очень кинематографичным и немного тревожным. Мне нравился результат и одновременно тяготило внутреннее беспокойство, что не понимаю преподавателя. Но когда мою фотографию открыли на проекторе, Александр Николаевич зааплодировал и сказал, что этот снимок является очень точным ответом на поставленный вопрос. Мне было крайне важно чувствовать, что находишься на одной волне с учителем. Ведь многому я тогда следовала совершенно интуитивно. В настоящее время Александр Николаевич и его дочь Екатерина Александровна являются моими наставниками в магистерской работе по исследованию оптических игрушек 19 – начала 20 века и связанных с ними медиальных топосов.

Процесс обучения для меня бесконечен. С 2015 года и по настоящее время я также работаю в Мастерской художественного проектирования вместе с Николаем Львовичем и Татьяной Владимировной Селивановыми. Мы регулярно решаем общие задачи образовательных и учебных выставочных проектов.

Есть ли художники, к творчеству которых вы возвращаетесь снова и снова?

Меня вдохновляют многие художники авангарда. Их работы формировали совершенно новый визуальный язык и изменили само представление об искусстве. Из современных авторов близки Франсиско Инфанте-Арана, Вячеслав Колейчук, чьи работы заставляют буквально сомневаться в том, что именно мы видим или погружают в размышления о вопросах устройства вселенной. Также вдохновляют работы Билла Виолы, Йозефа Бойса, Нам Джун Пайка, Булата Галеева и НИИ «Прометей», Энтони Макколла. Из художников, работающих в большей степени с фотографией, мне особенно близки Хироси Сугимото, Синди Шерман, Вольфганг Тильманс, Бернд и Хиллв Бехер, Томас Руфф, Владимир Куприянов, Валид Раад, Алек Сот, Майкл Уэсли. Их проекты важны для меня своим отношением к памяти, времени, истории, самому понятию реальности и показывают, как искусство может создавать собственные системы образов и нарративов, заставляя зрителя задуматься о том, где проходит граница между документом, воспоминанием, фактом и вымыслом.

Как вы начали преподавать? Дает ли это вдохновение для собственных проектов или вы больше ушли в преподавание?

Желание делиться знаниями в области визуального искусства было уже тогда, когда я в нём ещё совершенно не разбиралась. После обучения на курсе Основ фотографии, всем желающим студентам школы как дневной программы, так и вечерней предложили провести лекции и мастер-классы на фестивале «Пустые холмы». Я предложила и прочитала там тему, связанную с этикой фотографа. Также до поступления на основную программу в течение нескольких лет я принимала участие в выездных тематических воркшопах Владимира Александровича Куприянова в Удмиртию и Башкирию. Постепенно я стала заниматься их координацией, а затем сама организовала подобный воркшоп в Самаре, придумав тему, наметив места для исследований, выбрав выставочную площадку и обеспечив финансирование. Поэтому к моменту поступления в Школу у меня уже был опыт планирования образовательных проектов.

Преподавание для меня — не только возможность передавать знания и опыт, но и постоянный процесс собственного обучения. Работа со студентами, обсуждение их проектов, поиск решений заставляют заново переосмысливать собственный художественный и педагогический опыт. Именно поэтому я воспринимаю обучение как непрерывный процесс, продолжающийся на протяжении всей профессиональной жизни.

В настоящее время я неторопливо работаю с темой памяти и утратой семейных связей, а также занимаюсь исследованиями в области медиаархеологии, связанными с принципами восприятия изображения.

Есть ли у вас любимые темы и медиумы, с которыми вам как преподавателю интереснее всего работать?

Основной медиум, на который опираюсь в работе – это так или иначе фотография. В этом медиуме я глубоко разбираюсь и могу сориентировать очень широко: от экспериментов с аналоговыми процессами до экспериментов с цифровыми технологиями. Хотя в зависимости от идеи проекта, фотография может выйти за рамки плоскости, стать объектом или целой инсталляцией. При этом в проект может быть интегрирован звук, видео, графика, типографика и что угодно ещё, если студенту близки какие-то другие медиумы, и он хотел бы с ними работать в сочетании с фотографией или даже без неё.

За время, что вы работаете преподавателем, заметили ли вы какие-нибудь общие тенденции у студентов?

Темы, волнующие человеческие умы разных времен, так или иначе остаются неизменными: любовь, одиночество, взросление, принятие себя, отношения с другими и с окружающим миром, память, ощущение времени и конечности бытия. Однако меняются художественные подходы и способы интерпретации этих тем. Каждое поколение смотрит на них через свой исторический и культурный контекст. Если говорить о моде на какие-то конкретные направления, я бы не стала выделять одно. Скорее, меняется само отношение к фотографии и к художественному высказыванию. Студенты всё чаще воспринимают фотографию не только как способ фиксировать окружающую действительность, но и как инструмент исследования — пространства, памяти, времени, собственного восприятия и самих принципов формирования изображения.